Введение. Статья посвящена сложному явлению периода Гражданской войны в России — мятежу, поднятому бывшим красным командиром, комбригом Г. С. Маслаковым. Цель статьи — реконст­руировать события, связанные с бандой Г. С. Маслакова, возникшей в феврале 1921г. и окончательно разгромленной к осени того же года. Материалы и методы. К исследованию привлекаются неопубликованные материалы из Национального архива Республики Калмыкия и сведения, опубликованные в сборниках, а также данные специальной литературы. В работе применяются такие методы исторического анализа, как историко-сравнительный, историко-генетический, а также описательный метод. Результаты. Показаны этапы службы Г. С. Маслакова в царской и Красной армии, причины, побудившие его к принятию советской власти и затем — к мятежной борьбе «против коммунистов, но за советы». Описаны основные события, произошедшие с бандой Маслака в 1921 г. Сделан вывод о том, что мятеж Маслака, поднятый в начале 1921 г., стал выражением контрреволюционных взглядов час­ти населения, разоренного Гражданской войной и реквизициями продразверстки. Потому численность банды Маслака и объединенных отрядов поначалу увеличивалась. Но после принятия в стране нэпа банда Маслака, несмотря на богатейший боевой опыт и солидную огневую мощь, была обречена. Такие крупные формирования в условиях степи могут существовать только при наличии солидной базы боепитания с запасами боеприпасов, продовольствия, фуража, госпиталя, которой у банды, конечно, не было. В какой-то мере эту базу могла заменить поддержка местного населения, однако после Х съезда РКП(б) маслаковцы ее утратили. После этого отряд Г. С. Маслакова ‒ Бровы ждал закономерный финал: он стал превращаться в уголовную банду, живущую грабежами, пусть даже и под прикрытием «зеленых лозунгов».

Введение. Вопросы этнонимии видятся непосредственно связанными с таковыми в плоскости этнической истории, и разбор первых в условиях скудости и частой противоречивости исторических сообщений может служить большим подспорьем при реконструкции возможных путей ойратского этно- и политогенеза. Целью настоящей статьи является рассмот­рение вопроса о соотнесении этнонимов олёт, тёлёс и зюн-гар, а также формулирование их возможной этимологизации в ойратской среде для более ясного понимания сущности феномена ойратства как такового. Материалы и методы. С опорой на междисциплинарный подход рассматриваются доступные данные историографии, популяционной генетики, этнографии и ономастики для формулирования соответствующих выводов и гипотез. Результаты. Рассматривая цоросов как «молодую» ветвь внутри дербетов в форме поздней военно-административной «надстройки» по данным генетики, автор заключает о возможности соотнесения в рамках этногонического мифа монголов (при дихотомии «чинос – марал») олёт / элет / элют и зюн-гар с некой третьей группой, связанной с «оленным» компонентом мифа на уровне этнографии и этнонимии. Сочетание соответствующих признаков — этноним (т- / д-)өөлөд и реминисценции оленного тотема — среди исторически связанных с ойратами народов находим у киргизов и бурят в подразделениях бугу, багыш (сары багыш), собственно дёёлёс (тёёлёс) — и потенциально сэгэнут соответственно. Дальнейшее рассмотрение дөөлөс-оленных параллелей с привлечением этнографического материала по алтайским тюркам приводит к формулированию версии о происхождении этнонимов бурут / бурат от bura ~ buγra в реконструируемом значении ‘олень; лось’. Связь джунгаров-чоросов с именем олёт и собственно тёёлёсами обнаруживается, по данным историографии, скорее в политической плоскости, а сама канва противостояния «ойратского киргиза» Угэчи Хашаги и чорос-багатуда Батулы с их партиями видится таким образом внутриойратской борьбой за гегемонию, результатом которой и стал исход олётов. При этом на этнографическом материале киргизских тёёлёсов и дёёлёсов делается вывод о возможности возвращения элитарной части исшедших олётов в ойратскую среду. Форма же «зюн-гар» видится в итоге монгольской калькой с тюркского толис, служившего обозначением восточной части тюркских военно-политических образований эпохи раннего и высокого средневековья. Выводы. По итогам рассмотрения вопроса о корреляции трех этнонимов — олёт / элет / элют, тёлёс и зюн-гар — сформулирован (в том числе с привлечением данных генетики) ряд попутных выводов о возможной судьбе собственно олётов / элетов / элютов калмыцких летописей; вскрываются потенциальные связующие звенья между нынешними ойратами (калмыками), киргизами и бурятами в части этно- и политогенеза; предпринята попытка этимологизации этнонима бурут (бурат) с привлечением данных по этнографии алтайских тюрок; выдвигается гипотеза о племенной идентичности «ойратского киргиза» Угэчи Хашаги.

Введение. Регион Хулунбуир, расположенный на пересечении монгольских степей, маньчжурских лесов и сибирских просторов, обладает богатой историей культурного взаимодействия. В XXI в. здесь был создан культовый архитектурный проект — садово-парковый комплекс «Площадь Чингис-хана». Открытый в 2006 г., этот комплекс стал не только важной туристической достопримечательностью, но и значимым элементом государственной политики памяти Китая, подчеркивающим роль Внутренней Монголии как связующего моста между китайской цивилизацией и наследием кочевых империй. Цель исследования — выявить особенности интеграции монгольского наследия в современный китайский национальный нарратив через призму архитектуры и символизма. Материалы и методы. Материалом исследования служат архитектурный ансамбль на площади Чингис-хана, двуязычные (на китайском и старомонгольском языках) мемориальные стелы, а также современные туристические и краеведческие источники. В качестве методологической базы использован структурно-семиотический подход Ю. М. Лотмана и Р. Барта, согласно которому объекты рассматриваются как сложные знаковые системы, включающие визуальные, исторические и идеологические коды. Результаты и обсуждение. Исследование выявило, что двуязычные тексты стел представляют сложный культурно-исторический феномен, сочетающий эпические предания, официальные хроники и современные мемориальные дискурсы. Архитектурный комплекс функционирует как символ региональной идентичности и одновременно как инструмент государственной политики межэтнической гармонии. Особое внимание уделено символическому смыслу архитектурных форм и текстов, включая цитаты К. Маркса, что подчеркивает идеологическую роль комплекса как инструмента «мягкой силы». Обсуждаются ограничения исследования, связанные с множественностью интерпретаций и динамикой этнокультурных процессов. Выводы. Садово-парковый комплекс «Площадь Чингис-хана» является значимым примером успешной интеграции монгольского исторического наследия в китайский национальный культурный дискурс. Полученные результаты способствуют более глубокому пониманию механизмов формирования региональной идентичности и стратегии культурной политики памяти в многонациональном государстве.

Введение. В связи с ростом политического и экономического веса стран Востока в современной мировой политике обращение к истории отношений России с одним из первых государственных образований монгольского народа, с которым Москва вступила в контакт в XVII в. — государством Алтын-ханов — представляется актуальным. Целью данной работы является выявление особенностей этих отношений как диалога культур, специфика каждой из которых проявляется в вводимых в научный оборот документах. Материалы и методы. Материалом для исследования стала коллекция рукописей XVII в., которую собрал российский историк, археолог, этнограф, настоящий ученый-гуманист Стефан Кирович Кузнецов (1854–1913). Его коллекция хранится в Отделе письменных источников Государственного исторического музея. Материалы коллекции содержат как известные в науке документы, но не полностью введенные в научный оборот, так и новые материалы. Использованы сравнительно-исторический и дескриптивный методы, основанные на принципе историзма. Результаты. Политический и экономический аспекты истории контактов Московского правительства с династией Алтын-ханов хорошо изучены в российской науке. Документы, собранные С. К. Кузнецовым, содержат материалы, касающиеся российско-монгольских отношений с государством Омбо-Эрдени Алтын-хана и его сына Лувсан-сайн Эринчин-хунтайджи. Документы подтверждают информацию о разном понимании монгольской и русской сторонами результатов принесения присяги приближенными Омбо-Эрдени Алтын-хана. Они показывают, что Россия, несмотря на имевшие место недоразумения, не стремилась навязать соседям свои обычаи. Пышный прием послов государства Алтын-ханов и длительная переписка с вручением щедрых подарков демонстрируют, что Московское правительство воспринимало его как военного союзника, хотя реальную помощь обещало только в обмен на подчинение. Монгольское государство, по свидетельству документов коллекции, видело в России равноправного партнера и военного союзника. Алтын-ханы стремились получить у России новейшие достижения европейской науки и техники, а также знакомых с ними профессионалов. Выводы. Документы коллекции С. К. Кузнецова расширяют представления о культуре монгольского государства, правители которого стремились за счет контактов с Россией усиливать свою военную и экономическую мощь, поднимать уровень науки и расширять международные связи, сохраняя при этом свое национальное своеобразие.

Статья посвящена изучению письменного наследия бурятского летописца Вандана Юмсунова. Из его работ наибольшее распространение получила «История происхождения народа одиннадцати отцов хоринских», отражающая историю, религию, административный уклад, хозяйственную деятельность хоринских и агинских бурят. Известно, что В. Юмсунову принадлежат еще два текста исторического характера, переводы с русского языка, зафиксировано составление им бурятских генеалогий. Цель статьи заключается в характеристике творчества В. Юмсунова, сосредоточенного в фондах Центра восточных рукописей и ксилографов Института монголоведения, буддологии и тибетологии СО РАН. Материалы и методы. Для выявления письменного наследия В. Юмсунова были также привлечены каталоги монгольских коллекций Санкт-Петербурга и Улан-Удэ, при этом для атрибуции и изучения текстовых памятников были применены методы текстологии, сравнительного анализа, источниковедения. В результате дополнены биографические сведения о В. Юмсунове, дано источниковедческое описание обнаруженных списков его сочинений: 1) четырех рукописей по истории хори-бурят; 2) исторической заметки о поездке в Санкт-Петербург главного хоринского тайши Ц. Бадмаева и шуленги зун-хуацайского рода Ц.-Д. Аюшиева в 1876 г.; 3) материалов о посещении цесаревичем Александром Александровичем Забайкалья в 1873 г.; 4) трех списков перевода юридического документа «Свод степных законов кочевых инородцев Восточной Сибири». Отмечено, что наследие В. Юмсунова включает сочинения разных жанров: летописные хроники, мемуары, хождения, генеалогии, фольклор и переводы. Выводы. Рассмотренные списки «Истории происхождения народа одиннадцати отцов хоринских» свидетельствуют о популярности данного текста среди читателей. Его историческим работам присущи хронологическая последовательность событий, привлечение широкого круга источников, стремление к тщательной фиксации событий. Среди стилистических особенностей сочинений разных жанров следует назвать преобладание сложных синтаксических конструкций при описании прошлой истории хоринских бурят, двоякую передачу русских слов: в переводе на бурятский язык и в фонетической записи. Материалы В. Юмсунова отражают развитие новых жанров в бурятской литературе, демонстрируют уровень грамотности переписчиков, особенности рукописной традиции.

Введение. Ойратский сборник D 22 из коллекции видного российского монголоведа А. М. Позднеева, хранящейся в Институте восточных рукописей РАН, является одним из образцов текстов, привезенных ученым из поездки в Монголию и Китай. Наряду с путевыми записями и дневниками рукописные и печатные тексты были использованы им в подготовке фундаментальных трудов по монголистике. Не менее значима их роль в работе по составлению учебной литературы (букварей, хрестоматий) и лексикографических трудов. Цель статьи — представить состав рукописного сборника D 22, дать описание одного из сочинений из указанного сборника под названием «Шастра, проповеданная Усун-дэбискерту-ханом».  Материалы. Текст из разряда шастр, включенный в рукописный сборник D 22 («Ösün debeskirtü xāni nomloqson šaštar orošibüi»), а также другие сходные тексты, зафиксированные в каталогах монгольских коллекций Института восточных рукописей РАН А. Г. Сазыкина и восточной библиотеки Санкт-Петербургского государственного университета В. Л. Успенского. Результаты. Анализ состава и содержания рукописного сборника D 22 из коллекции А. М. Позднеева показал, что в нем представлены тексты шастр, являющиеся образцами особого жанра буддийской дидактической литературы. Проведен анализ содержания шастры, выполнен перевод фрагментов из него, сочетающих в себе светское и религиозное начала. Включение монгольских и ойратских переводов шастры в состав сборников (подборок) текстов свидетельствует об их популярности среди монгольских народов благодаря их нацеленности на то, чтобы обучить людей «правилам жизни», а ханов и правителей — разумному поведению и науке управлять государством.

Введение. Настоящая статья знакомит с научной деятельностью монголоведов из числа членов Русской духовной миссии в Пекине. В своих исследованиях они затрагивали все важные аспекты монголоведения и в некотором смысле сыграли основополагающую роль в истории русского монголоведения. С 1715 г. до 1956 г. Россией были отправлены в Китай двадцать духовных миссий, роль которых многократно изучалась в контексте истории китайско-российских отношений и русского китаеведения. Однако при этом их важное значение для русского монголоведения так и осталось неочевидным. Поэтому цель данной статьи — дать полное представление о монголоведной деятельности российских ученых из членов духовных миссий в Пекине, проанализировать и оценить их вклад в развитие российского монголоведения. Труды монголоведов из членов Русской духовной миссии посвящены истории, религии, литературе, языку и другим аспектам жизни монголов в XVIII–XIX вв. Основными материалами исследования являются опубликованные труды монголоведов Русской духовной миссии, а также труды современных монголоведов. В данной статье, главным образом, использован описательный метод. Результаты. Научный кругозор монголоведов Православной миссии России в Пекине охватывал не только внешние аспекты, но и глубокие вопросы жизни и исторической судьбы монголов. В записках и дневниках Е. Ф. Тимковского, О. М. Ковалевского и Е. Ковалевского открывалась яркая и детальная картина жизни тогдашних монголов. И. К. Россохин, А. Л. Леонтьев, С. В. Липовцов, А. Г. Владыкин, Иакинф (Н. Я. Бичурин) и П. И. Каменский изуча­ли монгольскую историю на основе источников на китайском и маньчжурском языках. Буддизм составлял основную проблематику монголоведной деятельности О. М. Ковалевского и В. П. Васильева. Изучение монгольского языка и литературы также достигло ведущего уровня в мире под руководством О. М. Ковалевского. При этом необходимо отдельно выделить «Старинное Монгольское сказание о Чингисхане» архимандрита Палладия (П. И. Кафарова). Это перевод с китайского Юань-чао би-ши («Сокровенного сказания монголов»), главного исторического памятника монголов. Благодаря этому переводу Европа впервые по-настоящему познакомилась с историей древних монголов. Выводы. Монголоведная деятельность членов Русской духовной миссии в Пекине имеет длительную историю и богатое содержание. Деятельность этих ученых сыграла исключительно важную роль в развитии монголоведения в России.

Введение. Тибетский буддизм является предметом исследования как отечественных, так и зарубежных исследователей. Работы отечественных ученых имеют широкий спектр направлений в изучении тибетского буддизма. Особое внимание вызывают работы китайских исследователей тибетского буддизма, что, на первый взгляд, идет вразрез с идеологическими установками в Китае. Актуальность исследования заключается в том, что впервые предпринимается попытка анализа современных китаеязычных исследований тибето-монгольского буддизма в контексте изучения трансформации общественно-политических процессов. Целью настоящего исследования является анализ современных китаеязычных источников в изучении тибетского буддизма посредством электронной научной библиотеки Wanfang Data. Задачи исследования: отразить степень изученности темы в отечественной и зарубежной историографии, проанализировать работы китайских исследователей, определить основные направления в изучении тибето-монгольского буддизма китайскими исследователями. Материалами исследования являются публикации в китайской научной электронной библиотеке Wanfang Data. Результаты. В ходе анализа материалов были выявлены такие направления исследований тибетского буддизма в КНР, как отношения государства и представителей тибетского буддизма, изучение истории и философии тибетского буддизма, его влияние в Монголии и Автономном районе Внутренняя Монголия КНР. Кроме того, значительное внимание уделяется роли горы Утайшань для представителей тибетского буддизма и его отношения с китайским буддизмом.

Введение. Основы полевой работы с информантами и со звучащей речью стали закладываться в российском академическом «поле» в XVIII в., и связан этот процесс, несомненно, с именем Петера Симона Палласа, который провел экспедиции по территориям Российской империи по поручению Императорской Академии наук. Его знаменитый труд под названием «Сравнительные словари всех языков и наречий, собранные десницею всевысочайшей особы», изданный в 1787–1789 гг., представляет собой уникальный лексикографический источник, создающий широкое поле для научных изысканий, интерпретации фонетики языков того времени, а кроме того, является первым опытом создания этимологического словаря в истории компаративистики. Целью исследования является графо-фонетический анализ системы согласных, отраженных в данном лексикографическом источнике, что необходимо для реконструкции фонетической системы калмыцкого языка того периода, которая имеет большое значение для исторической диалектологии калмыцкого языка. Материалы. Исследование основывается на списке калмыцких слов и выражений, включающем 531 единицу, некоторые из которых представлены разными вариантами написания. Результаты. Описана система графем, обозначающих согласные звуки. Выстроены ряды соответствий согласных графем в словаре П. С. Палласа с современным литературным калмыцким языком, а также с прамонгольскими реконструкциями Х. Нугтерена, что позволило провести графо-фонетический анализ калмыцкого словника П. С. Палласа. Составлена таблица с данными по рефлексам согласных, имеющим регулярный характер (т. е. не менее трех примеров). Отмечается незначительная разница между фонетикой словаря П. С. Палласа, отраженной в графике, протомонгольскими реконструкциями и современным состоянием калмыцкого языка, те изменения, которые отражены в словнике П. С. Палласа, носят системный характер. Отличия от современного литературного языка состоят в основном в исторических изменениях, произошедших в согласных. 

Введение. Диалектное соответствие э → ө, являющееся архаичной чертой, восходящей к прамонгольскому состоянию, сохранилось в современных говорах калмыцкого языка, прежде всего в бузавском, и представляет значительный интерес для реконструкции исторической фонетики и понимания путей диалектной дифференциации. Цель статьи заключается в выявлении, систематизации и диахроническом анализе примеров реализации этого соответствия на обширном материале лексикографических источников второй половины XVIII – начала XX в. Материалы. В работе проводится детальный анализ десяти ключевых словарей старокалмыцкого языка, включая анонимный русско-калмыцкий словарь второй половины XVIII в., калмыцко-шведский словарь К. Рамна, словари В. М. Дилигенского, Г. А. Цвика, К. Ф. Голстунского, Н. В. Львовского, А. М. Позднеева и др. Особое внимание уделяется словарям, содержащим фонетическую транскрипцию, что позволяет судить о реальном произношении, а не только об орфографической норме. Результаты. Установлено, что соответствие э → ө носило широко распространенный, но диалектно обусловленный характер. Наиболее последовательно оно представлено в материалах, отражающих дербетский и бузавский говоры (словари К. Рамна, В. М. Дилигенского, Н. В. Львовского, анонимный словарь из «Донских епархиальных ведомостей»), в то время как в торгутских источниках его следы минимальны. Анализ выявил как архаичные случаи соответствия, восходящие к прамонгольскому *e, так и инновационные, где [ө] соответствует прамонгольскому *ö. Показано, что на рубеже XIX–XX в. происходила постепенная унификация орфографической нормы в пользу написания через [ө] для наиболее частотной лексемы. Проведенное исследование вносит существенный вклад в историческую диалектологию калмыцкого языка, демонстрируя ценность лексикографических памятников для реконструкции языковой истории и подтверждая тесные связи между западными диалектами калмыцкого и бурятского языков.

Введение. В условиях современной полилингвальной среды Российской Федерации, где наряду с русским языком функционируют другие коренные языки, особую актуальность для исследования представляет калмыцкий язык. Нарушение межпоколенной передачи и асимметричное владение калмыцким и русским языками приводят к явлениям кодового переключения и смешения, что влияет на жизнеспособность калмыцкого языка, а также отражается в языковых установках носителей. Цель работы — выявление особенностей восприятия и использования калмыцкого языка представителями разных возрастных групп, а также анализ межпоколенческой динамики кодового смешения и его связи с процессами аттриции языка. Материалы. Эмпирическая база исследования сформирована на основе анкетного опроса 108 носителей калмыцкого языка в Республике Калмыкия (ноябрь 2024 года), разделенных на три возрастные группы. Результаты. Исследование выявило межпоколенческие различия: старшее поколение активно использует калмыцкий язык в быту и дружеском общении, проявляет терпимость к языковым ошибкам и поддерживает молодых носителей; средняя группа демонстрирует нерегулярное использование калмыцкого; отмечаются языковые конфликты по вопросу «чистоты речи»; молодежь использует язык ограниченно, занимая нейтральную позицию. Кодовое смешение присутствует во всех возрастных группах, но мотивы различаются: у старших — билингвальная привычка и стремление к выразительности, у среднего поколения — стратегия сохранения языка, у молодежи — привычка и некоторая степень осознанности в отношении включений из калмыцкого. Большинство респондентов оценивают калмыцкий язык как престижный, несмотря на сокращение сферы его функционирования. Выводы. Кодовое смешение является устойчивой коммуникативной стратегией среди носителей калмыцкого языка, выполняющей как прагматические, так и символические функции. Калмыцкий язык сохраняет роль маркера идентичности, а различия в межпоколенческих языковых установках отражают продолжающиеся процессы аттриции.

Введение. В сокровищнице эпического наследия монгольских народов достойное место занимают героические эпопеи ойратов Северо-Западной Монголии. Каждая эпопея является высокохудожественным поэтическим произведением, в котором излагается «история одного героя», сюжет развивается гармонично и насыщен событийностью. К таковым относится и эпопея «Кигийн-Кийтюн-Кэкэ-Тэмюр-Зеве», которая до сих пор не была предметом специального анализа, что актуализирует исследуемую нами проблему. Цель статьи — анализ изображаемых в эпопеях «Кигийн-Кийтюн-Кэкэ-Тэмюр-Зеве» и «Бум Эрдэни» событий с участием главного героя. Основным материалом для исследования послужил текст ойратской эпопеи «Кигийн-Кийтюн-Кэкэ-Тэмюр-Зеве» сказителя М. Парчина, для сравнительного анализа привлекался эпос «Бум Эрдени» из репертуара этого же туульчи. В работе применялись такие методы как сравнительно-типологический, сравнительно-исторический, структурно-семантический, описательный, важные для сравнительного изучения эпических памятников, выявления особенностей формирования сюжета ойратского героического эпоса в рамках локальной традиции и репертуара сказителя. Результаты. События (рождение героя, обретение коня и оружия, брачная поездка, борьба с противниками-мангусами, побратимство, возвращение с невестой и добычей), формирующие движение сюжета эпопеи «Кигийн-Кийтюн-Кэкэ-Тэмюр-Зеве», базируются на коллизиях матримониального характера и связаны с пространственным перемещением главного героя. Главный герой эпопеи «Кигийн-Кийтюн-Кэкэ-Тэмюр-Зеве» характеризуется качествами, свойственными богатырям других ойратских эпосов: он «лучший из мужей», решителен и отважен, обладает сверхъестественной силой и магическими способностями, побеждает противников, приходит на помощь богатырям-побратимам. Появление в разных эпосах («Кигийн-Кийтюн-Кэкэ-Тэмюр-Зеве» и «Бум Эрдени») героя с одинаковым именем (Кигийн-Кийтюн-Кэкэ-Тэмюр-Зеве), набором схожих черт и достоинств (непревзойденный стрелок, благородный жених, могущественный противник, надежный побратим и др.) допускает возможность выпадения (синкопы) или перемещения какого-либо эпизода в эпическом сюжете в рамках локальной сказительской традиции. Выводы. Эпопею «Кигийн-Кийтюн-Кэкэ-Тэмюр-Зеве», в которой воспевается подвиг богатыря, победившего врагов — зловредных мангусов, оказавшего помощь богатырям-побратимам, добывшего невесту с богатым приданым и обеспечившего своим подданным мирную и привольную жизнь, можно отнести ко второй группе ойратских героических эпопей по классификации Б. Я. Владимирцова.

Введение. Актуальность данного исследования обусловлена необходи­мостью изучения сказительской традиции ойратов Синьцзяна с применением результатов исследований китайских джангароведов, изданных на ойратской и старомонгольской письменности, которые представляют собой ценные, но пока малодоступные для отечественных ученых сведения. Целью статьи является изучение биографии и эпического наследия выдающегося рапсода синьцзян-ойратской эпической традиции «Джангара» Перлян Рампиля. Новизна работы состоит в характеристике сказительской традиции синьцзян-ойратской версии «Джангара», анализе биографических сведений и эпического репертуара ойратского джангарчи Рампиля. Материалом исследования являются научные труды китайских джангароведов и отечественных исследователей, а также опубликованные тексты синьцзян-ойратской версии «Джангара» на ойратской письменности «тодо бичиг» («ясное письмо»). Результаты. Одним из ярких представителей хобуксарской сказительской традиции является талантливый джангарчи Перлян Рампиль, усвоивший эпические песни от разных учителей — Хулбар Баира, Кёке Гюнзяна и Икрин Аля. Впервые эпические песни Рампиля были записаны в 1977–1978 гг. учеными из Университета Внутренней Монголии. Следующие записи песен были проведены разными исследователями в период с 1980 г. по 1982 г. Наиболее полный репертуар джангарчи в 1991 г. записал Д. Тая, зафиксировавший семнадцать глав «Джангара». Эпическое наследие выдающегося ойратского джангарчи Перлян Рампиля представляет собой ценный образец художественного творения и свидетельствует о высокой степени сохранности и значимости эпоса «Джангар» в культуре ойратов Синьцзяна. Система передачи знаний и мастерства обеспечивала преемственность традиции, а разнообразие репертуаров и выдающиеся исполнители свидетельствуют о богатстве и жизнеспособности эпического наследия ойратов. Хобуксар-Монгольский Автономный район, как центр сказительского искусства, играл ключевую роль в сохранении и развитии эпоса, демонстрируя его культурную ценность и значимость для всего ойратского народа.