кандидат филологических наук, научный сотрудник, отдел монгольской филологии
Ph. D. in Philology (Candidate of Philological Sciences), Research Associate, Department of Mongolian Philology
Обращение автора к теме репатриации калмыков-эмигрантов обусловлено задачами исследования реалий, отраженных в деятельности литературного зарубежья. На основе исторических материалов и архивных документов в работе рассматривается вопрос репатриации калмыцкой эмиграции в 20-е гг. ХХ в. в Россию. Как известно, в период Гражданской войны имел место исход отдельных групп калмыков в страны Западной Европы, а впоследствии и США. Оказавшись на чужбине, эмигранты понимали, что назад пути нет, и были вынуждены приспосабливаться к тяжелым условиям жизни. Вместе с тем имела место репатриация части мигрантов. Автор освещает позиции двух групп эмигрантов, разделившихся в связи с вопросом о возвращении на родину, и показывает, что по политическим взглядам калмыцкое зарубежье, оставшееся в эмиграции, до конца своих дней придерживалось антисоветской позиции. Особую роль в этом смысле сыграли репрессии и неоднозначная политика советской власти, сначала принявшей решение об амнистии, а спустя время изменившей политику по отношению к репатриантам.
The article deals with the Kalmyk emigrants’ repatriation in the context of studies of realia reflected in the then literary activities that took place abroad. With evidence from historical materials and archival documents, the paper examines the repatriation of Kalmyk emigrants to Russia in the 1920s. As is known, separate groups of Kalmyks fled to Western Europe and later to the United States during the Russian Civil War. In exile the emigrants well understood that the point of no return had been passed and, thus, those were forced to adapt to the harsh living conditions. However, some of the emigrants chose to be repatriated. The paper illustrates the positions of the two groups of emigrants that split on the point of returning to homeland territories, and shows that political views of Kalmyk expatriates remained completely anti-Soviet to the last. This was aggravated by repressions and ambiguous policies conducted by the Soviet regime: the decision on amnesty was soon followed by purges towards the repatriated individuals.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.