кандидат филологических наук, доцент
Cand. Sc. (Philology), Associate Professor
Введение. Дорога как метатекст аккумулирует вариативные формы подвижности, определяющиеся разными способами освоения инобытия. В данной статье мы рассматриваем ситуацию ухода в широком плане — как странничество, освоение новых территорий. Актуальность работы определяется сравнительно-сопоставительным подходом к исследованию дорожной традиции в русской и калмыцкой лингвокультуре. Целью нашего исследования является вычленение и систематизация охранительных дорожных ритуалов и запретов в русской и калмыцкой традиции в аспекте благополучия. Материалы, источники и методы исследования. Опорными источниками для исследования послужили работы Т. Б. Щепанской, А. К. Байбурина, В. А. Коршункова, Н. Л. Жуковской. Основными методами, использованными в работе, являются сравнительно-исторический и ретроспективный, позволяющие вычленить общие и частные дорожные охранительные ритуалы и запреты в русской и калмыцкой культуре. Хронологические рамки исследования укладываются в конец XIX – начало XX в. Результаты. Освоение новых территорий связано с преодолением границ «своего-чужого пространства», поэтому ситуация ухода как в русской, так и в калмыцкой культуре характеризуется повышенной семиотичностью, это находит отражение в охранительных ритуалах и запретных действиях, связанных с отправлением в путь. В русской культуре к охранительным ритуалам безопасности относятся плач / гульба, застолье, обычай «присядем на дорожку», напутственные благословения при выходе из дома. Табуированными считались запреты на вторичное действие, возобновление домашних дел, вербальные запреты, связанные с направлением пути. В калмыцкой культурной традиции маркированы ритуал отправления в путь, сопровождающийся напутственными благопожеланиями, и ритуал освоения пространственных территорий. Территориальный запрет связан с невозможностью селиться у дороги. Выводы. Охранительные дорожные ритуалы безопасности в русской культуре направлены на преодоление границы «свое-чужое», что объясняется оседлым самосознанием русских. В калмыцкой лингвокультурной традиции дорожная ритуально-обрядовая сторона связана с пространственным освоением окружающего мира, которое воплощено не только движением, но и остановкой.
Introduction. The road as a metatext accumulates variable forms of mobility which are determined by different ways of mastering alien territories. The article deals with departure in a broad sense — as pilgrimage and development of new lands. The relevance of the work is determined by the comparative approach to the study of the road tradition in Russian and Kalmyk linguocultures. Goals. The article seeks to identify and systematize protective road rituals and taboos in the Russian and Kalmyk traditions in the aspect of well-being. Materials and Methods. The study focuses on works by T. Shchepanskaya, A. Bayburin, V. Korshunkov, and N. Zhukovskaya. The main research methods employed are the comparative-historical and retrospective ones which make it possible to distinguish general and particular road safety rituals and prohibitions in Russian and Kalmyk cultures. Chronologically, the study covers the period between the late 18th and early 20th centuries. Results. The mastering of new territories is associated with overcoming boundaries of ‘own-alien’ space, which results in that departure both in Russian and in Kalmyk cultures is characterized by increased semiotics reflected in protective rituals and certain related actions to be avoided thereto. In Russian culture, protective rituals of safety include as follows: crying/gulba, feasts, the ‘sit-down-on-the-path’ custom, farewell blessings when leaving the house. The road ritual taboos comprise any repeat of already accomplished actions, resumption of household cares, verbal prohibitions dealing with the direction. In the Kalmyk cultural tradition, the ritual of departure is accompanied by uttering good wishes and the ritual of development of new territories. It was prohibited to settle near the roads. Conclusions. Russian protective road rituals are aimed at overcoming the border of the ‘own-alien’, which can be explained by the sedentary self-consciousness of Russians. In the Kalmyk linguistic and cultural tradition, the road ritual and its ceremonial part are associated with the spatial development of the surrounding world which is manifested not only in movement but also in stops.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.