доктор исторических наук, кандидат филологических наук, ведущий научный сотрудник
д. 12, ул. Рождественка, 107031 Москва, Российская Федерация
Dr. Sc. (History), Cand. Sc. (Philology), Leading Research Associate
12, Rozhdestvenka St., Moscow 107031, Russian Federation
Введение. В XX в. в Монголии выдвинулась плеяда партийных и государственных деятелей, жизнь и карьера которых сложилась по-разному. Среди них обращает на себя внимание группа партийных функционеров, которые пришли в политику с хорошим образованием из буддийских монастырей, со знанием языков. В этом ряду выделяется буддийский священнослужитель Д. Лувсаншарав (1900–1941 гг.) с 20-летним стажем пребывания в Мурэнском монастыре. Неизвестно, какое образование и специализацию получил (и получил ли?) в одном из крупных монастырей Монголии, но, по свидетельству его партийных соратников и его собственному признанию, считался специалистом по ламскому вопросу. После учебы в Москве в Коммунистическом университете трудящихся Востока (1928–1929 гг.) началось его постепенное восхождение на партийный олимп. Вершиной деятельности Лувсаншарава стала работа в ламской комиссии, главной целью которой была обозначена ликвидация реакционного ламства (а по сути буддийских священнослужителей как сословия), и участие в составе особой полномочной комиссии (так называемой «тройки»), результатом деятельности которой стали невосполнимые потери сотни и тысяч людей, частичная утрата материальных ценностей и традиционной культуры. Цель статьи ― раскрыть по возможности роль бывшего ламы на партийном поприще, понять мотивы такой трансформации. Материалы. В статье использованы материалы из Центрального архива ФСБ России, сборника «Монголия в документах Коминтерна» (ч. I, II). Результаты. После национально-демократической революции 1921 г. в Монголии остро встал вопрос кадров, начались поиски «пригодных к административной, хозяйственной и военной работе» не только из среды простых аратов, но и ламства и монгольской знати, которые привели к руководству страной людей с разными способностями и восприятием мира. Среди такой публики выдвинулся Д. Лувсаншарав. Судя по архивным документам, Д. Лувсаншарав являлся личностью очень неоднозначной и противоречивой. Сподвижники по партии, сотрудники секретариата Восточного Исполнительного комитета Коммунистического интернационала, однозначно характеризовали его как честолюбивого, не отличающегося твердостью и выдержкой, недостаточно деловитого, нерешительного, человеком «второго плана». Тем не менее, бывший буддийский священнослужитель стал одним из партийных руководителей. Причины столь разительной перемены в жизни и карьере Д. Лувсаншарава, видимо, кроются в его характере, нереализованности на поприще религии, возможно, неудовлетворенности занимаемым местом в структуре крупного монгольского монастыря. Вполне вероятно, что толчком к уходу из монастыря послужили какие-то психологические моменты. Нельзя исключать и резкую смену идеологии, соответственно, и мировоззрения (когда во главу угла часть людей ставила личную выгоду и карьеризм) в этот непростой, даже жесткий период в истории страны.
Introduction. In the 20th century, Mongolia witnessed the emergence of a number of party activists and statesmen whose formally differing life paths and careers largely resulted in essentially similar repressions experienced. Those included a group of party executives with monastic backgrounds and good command of foreign languages. And it is D. Luvsansharav who had spent twenty years in Mӧrӧn Monastery that attracts special attention. It is unknown what (and whether at all) he had studied at the monastic college ― a largest one in the country ― but his party comrades (and himself) considered him to be an expert in the Lamaist question. On graduation from the Communist University of the Toilers of the East (1928–1929), he begins a political career, the pinnacle of which being his work at the Lamaist Commission that primarily aimed to eradicate reactionist Lamaist elements (i.e., the whole of Buddhist clergy as such), and his participation in the Plenipotentiary Commission (a so called ‘troika’) that put to death hundreds and even thousands of citizens, destroyed some precious items of material and traditional culture. Goals. The paper seeks to reveal the ex-monk’s impact in party arrangements, interpret certain personal motives to have underlain the transformation. Materials. The work analyzes materials stored at the Central Archive of the Federal Security Service and contained in Mongolia in Documents of the Comintern (vols. 1, 2), other scholarly sources. Results. The Mongolian Revolution of 1921 uncovered the lack of competent personnel which lead to a search of ‘individuals suitable for administrative, economic, and military work’ not only among commoners but also monks and nobility, resulting in that the recruited executives differed both in skills and worldviews. The context proved favorable enough to D. Luvsansharav who ― according to archival notes ― was quite an ambiguous and contradictive figure. His party comrades and official secretaries of the Eastern Executive Committee of the Communist International characterized him as a definitely ambitious but short-tempered, awkward, and irresolute person in a supporting role. However, the ex-cleric became a leading party activist, and such a dramatic change in his life and career may have stemmed from religious underachievement, dissatisfaction with the position he had held in the large Mongolian monastery, or some psychological aspects. Still, the harsh and severe period of national history could actually give rise to changes in his ideological views and mentality (when personal benefits and career opportunities were viewed by some as priorities).
The authors declare that there are no conflicts of interest present.