младший научный сотрудник
Junior Research Associate
Введение. Настоящая статья продолжает изучение становления отдельных предковых линий у калмыков (ойратов) и приступает к рассмотрению этногонического мифа аристократического рода цорос (чорос). Цель данной работы — провести анализ культурно-лингвистических элементов мифа с привлечением данных истории, этнографии, филологии, генетики и проч. для интерпретации комплекса посланий, зашитых в канву нарратива и адресованных ойратским и смежным этнополитическим группам. Материалами исследования выступили тексты монгольских и калмыцких летописей, этнографические данные из работ П. С. Палласа, Г. Н. Потанина, Л. П. Потапова, Н. П. Дыренковой и других. Методология исследования преимущественно представлена междисциплинарным подходом, с некоторым упором на техники лингвистического анализа. Результаты. Автор предпринимает попытку изучения мотива и слова как ключей к декодированию мифа цоросов в совокупности его посылов. И если общая шаманская канва повествования очевидна вполне, то отдельные аспекты требуют дополнительного изучения и акцентуации для выявления фактически вкладывавшихся политико-идеологическим аппаратом правящего клана смыслов. Так, дерево-мать удун-ива обнаруживает параллели у кочевников-гаоцзюйцев раннего средневековья и может выступать семантическим эквивалентом названия священной местности Бурхан-Халдун, что обнаруживает подтекстовую декларацию цоросами прав на власть, аналогичных тем, что приписывались почти исключительно чингисидам. Птица-отец уули-сыч на археологических материалах может быть отождествлена с личинами-навершиями шаманских жезлов как атрибутов солярно-небесного характера, что позволяет интерпретировать описываемую картину в целом как ритуал «второго рождения» лидера рода-племени после собирания сил и накануне решающей военной экспансии. Наконец, с привлечением этнографического материала тюркских народов предлагается реконструкция становления терминов bӧge / bӧgü, позволяющая допустить сближение образов легендарных Бөө-хана ойратов (калмыков) и Буха-нойона бурят, каковое по современным данным в том числе находит подтверждение в области генетики.
Introduction. The present article continues insights into the shaping of certain patrilineages among the Kalmyk (Oirat) and approaches the ethnogonic myth of the Tsoros (Choros) nobility. Goals. The work attempts an analysis of cultural and linguistic elements of the myth with evidence from history, ethnography, philology, genetics, etc. for interpretations of the set of messages intertwined within the narrative and addressed to other Oirat and related/neighboring ethnopolitical groups. Materials and methods. The study focuses on Mongolian and Kalmyk chronicles, ethnographic data from works of P. S. Pallas, G. N. Potanin, L. P. Potapov, N. P. Dyrenkova and others. Methodologically, it rests on an interdisciplinary approach, some emphasis be placed on tools of linguistic analysis. Results. The work attempts to investigate motif and word as keys to understanding a set of messages once included into the myth’s structure. And though the general shamanistic framework of the narration is clear enough, some aspects do require additional investigation and accentuation to reveal the actual rationales invested therein by the political and ideological apparatus of the ruling clan. So, the udun-willow tree-mother happens to have parallels among the nomadic Gaoche from Asia’s Early Middle Ages and can act as semantic equivalent of the holy Burqan Qaldun, which means the Tsoros subcontextually declared their rights to power were equal to those almost uniquely guaranteed for the Genghisids. The uuli-owlet bird-father with evidence from archaeology can be identified in pommel-masks of shamanic canes as cult solar-heaven attributes, while the depicted picture at large can be perceived as a ‘second-birth’ rite experienced by a clan/tribal leader after he gathered forces on the eve of a mass military expansion. Finally, ethnographic data of Turkic peoples make it possible to reconstruct the shaping of terms bӧge / bӧgü, which inter alia may yield a convergence of images of Bӧӧ-Khan of the Oirat (Kalmyk) and Bukha-Noyon of the Buryat that is also confirmed by recent genetic findings.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.