академик РАН, доктор исторических наук, профессор, научный руководитель
Academician of the Russian Academy of Sciences, Dr. Sc. (History), Professor, Scientific Advisor
доктор социологических наук, директор
Dr. Sc. (Sociology), Director
стажер-исследователь
Intern Research Associate
кандидат исторических наук, заведующий
Cand. Sc. (History), Head of Department
кандидат экономических наук, старший научный сотрудник
Cand. Sc. (Economic Sciences), Senior Research Associate
кандидат исторических наук, старший научный сотрудник
Cand. Sc. (History), Senior Research Associate
доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник, ученый секретарь
Dr. Sc. (History), Leading Research Associate, Academic Secretary
Цель исследования — на основе материалов международной полевой экспедиции Института монголоведения, буддологии и тибетологии Сибирского отделения РАН и партнеров в КНР (10–25 августа 2025 г.) показать, как историческая инфраструктура Великого Чайного пути (финансовые институты шаньсийских купцов, логистические узлы, административные практики Цин) соотносится с современными формами репрезентации и проектами Монгольского коридора «Нового Шелкового пути». Материалы и методы. Эмпирическую базу составили сводные полевые записи по маршруту Чжанцзякоу – Тяньцзинь – Тайюань – Цисянь – Пинъяо – Пекин – Хух-Хото – Баотоу – Уланчаб, музейные коллекции и городские пространства, деловая документация и визуальные источники. Применены методы включенного наблюдения, историко-источниковедческого и текстологического анализа, картографической привязки полевых точек к историческим трассам, сравнительного анализа исторических и современных логистических и финансовых решений. Результаты. Зафиксированы полевые свидетельства функционирования шаньсийских протобанков и переводных векселей, реконструированы ключевые элементы инфраструктуры караванной торговли и их современная музейная и урбанистическая репрезентация; показано формирование сетей академического и экспертного сотрудничества, ориентированных на изучение исторических и современных экономических коридоров. Выводы. Материалы экспедиции подтверждают продуктивность аналитической модели «финансы – логистика – администрирование» для интерпретации механики Великого Чайного пути и демонстрируют потенциал сопоставления исторических узлов с трассировкой Монгольского коридора «Нового Шелкового пути»; обосновывается необходимость дальнейших комплексных исследований, включая южнокитайские регионы происхождения чаев, для более полной реконструкции транзитных связей России, Монголии и Китая.
The aim of this study is to use materials from an international field expedition conducted by the Institute for Mongolian, Buddhist and Tibetan Studies of the Siberian Branch of the RAS (IBMT) SB RAS and partners in China (August 10–25, 2025) to demonstrate how the historical infrastructure of the Great Tea Road (financial institutions of Shanxi merchants, logistics hubs, and Qing administrative practices) relates to contemporary forms of representation and projects of the Mongolian Corridor of the “New Silk Road”. Materials and Methods. The empirical base consisted of consolidated field notes along the route Zhangjiakou – Tianjin – Taiyuan – Qixian – Pingyao – Beijing – Hohhot – Baotou–Ulanqab, museum collections and urban spaces, business documentation samples, and visual sources. Participant observation, historical source and textual analysis, cartographic mapping of field points to historical routes, and a comparative analysis of historical and contemporary logistical and financial decisions were used. Results. Field evidence of the functioning of Shanxi proto-banks and bills of exchange were recorded, key elements of the caravan trade infrastructure and their modern museum and urban representation were reconstructed, and the formation of academic and expert collaboration networks focused on the study of historical and contemporary economic corridors was demonstrated. Conclusions. The expedition materials confirm the effectiveness of the “finance-logistics-administration” analytical model for interpreting the mechanics of the Great Tea Road and demonstrate the potential of comparing historical nodes with the route of the Mongolian Corridor of the “New Silk Road”. The need for further comprehensive research, including the southern Chinese regions of tea origin, is substantiated for a more complete reconstruction of the transit links between Russia, Mongolia, and China.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.