mongolМонголоведениеMongolian Studies2500-15232712-8059Калмыцкий научный центр Российской академии наук10.22162/2500-1523-2024-3-591-609mongol-1601Research ArticleЛИНГВИСТИКАLINGUISTICSЯзыковой ландшафт Улан-Батора: о чем говорят знаки и людиThe Linguistic Landscape of Ulaanbaatar: what Signs and People tell abouthttps://orcid.org/0000-0001-9369-343XХилхановаЭржен ВладимировнаKhilkhanovaErzhen V.

доктор филологических наук, ведущий научный сотрудник 

Dr. Sc. (Philology), Senior Research Associate

erzhen133@mail.ruИнститут языкознания РАН (д. 1, стр. 1, Большой Кисловский пер., 125009 Москва, Российская Федерация)РоссияInstitute of Linguistics of the RAS (1, bld. 1, Bolshoy Kislovsky Lane, 125009 Moscow, Russian Federation)Russian Federation202424122024163591609Copyright © Хилханова Э.В., 20242024Хилханова Э.В.Khilkhanova E.V.Данная работа распространяется под лицензией Creative Commons Attribution 4.0.This work is licensed under a Creative Commons Attribution 4.0 License.https://mongoloved.kigiran.com/jour/article/view/1601

Введение. В статье анализируется языковой ландшафт столицы Монголии Улан-Батора в междисциплинарном теоретико-методологическом контексте: на стыке социолингвистики и лингволандшафтных исследований как ее субдисциплины, социальной семиотики и этнографии. Целью исследования является анализ (1) самих знаков языкового ландшафта и (2) социальных значений, приписываемых языкам жителями Улан-Батора, и языковых идеологий, лежащих в основе социальной индексальности. В работе применялись методы фотофиксации единиц языкового ландшафта в центре Улан-Батора и анкетирования представителей малых бизнесов и обычных горожан. Всего в качестве материала для анализа выступили 576 единиц языкового ландшафта и 100 анкет, собранных в марте 2024 г. Результаты. Синхронный срез языкового ландшафта Улан-Батора показал, что ключевыми «игроками» на языковом «поле» Монголии — как в языковом ландшафте столицы, так и в коллективном сознании жителей являются, помимо государственного монгольского языка, английский язык, за которым следуют китайский, русский и корейский языки; особое символическое значение имеет вертикальное монгольское письмо. За преимущественно монголоязычным ландшафтом с тенденцией к вестернизации были выявлены, с одной стороны, открытость страны и ориентация на международное сотрудничество, с другой — беспокойство людей о будущем монгольского языка, его «чистоте». Анализ показал амбивалентное отношение к английскому и китайскому языкам в языковом ландшафте и вне его, что обусловлено как исторической памятью, так и современными геополитическими факторами. Как определенное «примирение» амбивалентных языковых идеологий интерпретируется гибридная стратегия нейминга, т. е. комбинирование монгольского и английского языка как на официальных, так и неофициальных знаках языкового ландшафта. Такая стратегия нейминга имеет множественное индексальное (на)значение: это и репрезентация монгольской национальной идентичности, и проявление стратегии интернационализации и коммодификации языков. В целом языковой ландшафт Улан-Батора находится в состоянии динамической трансформации, и увеличение символического веса одних языков (английского) и уменьшение других (русского) метонимически отражает вектор развития страны и ее ценностные ориентации. 

Introduction. The paper analyzes the linguistic landscape of the Mongolian capital Ulaanbaatar in an interdisciplinary theoretical and methodological context: at the junction of social semiotics, ethnography, and linguistic landscape studies as a subdiscipline of sociolinguistics. The aim of the study is to analyze the linguistic landscape signs and social meanings attributed to them by the inhabitants of Ulaanbaatar, as well as linguistic ideologies underlying social indexicality. The method used include photographing linguistic landscape units in the center of Ulaanbaatar and surveying representatives of small businesses and ordinary urban dwellers. In total, 576 units of the linguistic landscape and 100 questionnaires collected in March 2024 served as material for analysis. Results. A synchronous ‘crosscut’ of the linguistic landscape of Ulaanbaatar showed that the key ‘players’ in the linguistic ‘field’ of Mongolia — both in the capital’s linguistic landscape and in the collective consciousness are the official Mongolian language, English, followed by Chinese, Russian and Korean; vertical Mongolian writing has a special symbolic meaning. Behind the predominantly Mongolian linguistic landscape with a tendency towards Westernization other trends and ideologies have been revealed. On the one hand, it is the openness of the country and its orientation towards international cooperation, on the other hand, people’s concern about the future of the Mongolian language and its ‘purity’. The analysis also showed an ambivalent attitude towards English and Chinese in and outside the linguistic landscape, which is due to both historical memory and potential threats to the ‘small country’ from powerful neighbors and globalization, which jeopardizes national identity. As a certain ‘reconciliation’ of ambivalent language ideologies a hybrid naming strategy is interpreted, i.e. the combination of Mongolian and English on both official and unofficial signs of the linguistic landscape. This naming strategy has a multiple indexical value: this is both a representation of the Mongolian national identity and a manifestation of internationalization strategy and commodification of languages. The linguistic landscape in Ulaanbaatar creates a deceptive impression of a large presence of the Russian language, which is created due to the Cyrillic alphabet as a graphic system of the modern Mongolian language and a large number of Russian borrowings. The attitude towards Chinese is characterized by the greatest ambivalence when anti-Chinese sentiments exist along with awareness of its commodification value. In general, the linguistic landscape of Ulaanbaatar is in a state of dynamic transformation, and the increase in the symbolic weight of some languages (English, Chinese and Korean) and the decrease of others (Russian) metonymically reflects the vector of the country’s development and its value orientations.

языковой ландшафтМонголияУлан-Баторсоциальное значениеиндексальностьзнакязыковые идеологииэтнографический подходlinguistic landscapeMongoliaUlaanbaatarsocial meaningindexicalitysignlanguage ideologiesethnographic approachИсследование выполнено при финансовой поддержке РНФ в рамках проекта «Языковые ландшафты Улан-Удэ и Улан-Батора как зеркало языковой политики и отношения к языкам» (№ 24-28-00590, https://rscf.ru/project/24-28-00590/). Автор благодарит доктора филологических наук, профессора Монгольского государственного университета Цэрэнчимэд Саранцацрал за помощь в проведении полевого исследования.The research was funded by Russian Science Foundation, project no. 24-28-00590 “Language Landscapes of Ulan-Ude and Ulaanbaatar as a Mirror of Language Policy and Attitude to Languages” (https://rscf.ru/project/24-28-00590 /).The author thanks the Doctor of Philology, Professor of the Mongolian State University Tserenchimed Sarantsatsral for her help in conducting the field research.ReferencesБат-Эрдэнэ 2012 — Бат-Эрдэнэ Сономжамцын. К вопросу орфографии русизмов в монгольском языке // Наука и школа. 2012. № 4. С. 110–113.Bat-Erdene Sonomzhamcyn. To a Question of Orthography of Russisms in Mongolian Language. Science and School. 2012. No. 4. Pp. 110–113. (In Russ.)Бурдьё 2005 — Бурдьё П. О производстве и воспроизводстве легитимного языка // Отечественные записки. 2005. № 2. URL: https://magazines.gorky.media/ oz/2005/2/o-proizvodstve-i-vosproizvodstve-legitimnogo-yazyka.html (дата обращения: 12.09.2019).Bourdieu P. On the Production and Reproduction of a Legitimate Language. Otechestvennye zapiski. 2005. No. 2. Available at: https://magazines.gorky.media/oz/2005/2/o-proizvodstve-i-vosproizvodstve-legitimnogo-yazyka.html (accessed: 12 September 2019) (In Russ.)Габдрахманова и др. 2015 — Габдрахманова Г. Ф., Махмутов З. А., Сагдиева Э. А. Государственные языки Республики Татарстан в языковом ландшафте региона. Казань: Институт истории им. Ш. Марджани АН РТ; Артифакт, 2015. 56 с.Backhaus P. Linguistic Landscapes: a comparative study of urban multilingualism in Tokyo. Clevedon–Buffalo–Toronto: Multilingual Matters, 2007. 158 p. (In Eng.)Гирц 2004 — Гирц К. Интерпретация культур: [пер. с англ.]. М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН), 2004. 560 с.Blackwood R., Tufi S. The Linguistic Landscape of the Mediterranean: French and Italian coastal cities. Basingstoke: Palgrave Macmillan, 2015. 246 p. (In Eng.)Горных 2007 — Горных А. А. Визуальная антропология: видеть себя другим // Антропологический форум. 2007. № 7. С. 32–52.Cenoz J., Gorter D. Linguistic Landscape and Minority Languages. International Journal of Multilingualism. 2006. No. 3 (1). Pp. 67–80. doi: 10.1080/ 14790710608668386 (In Eng.)Довдонбалжирын 2003 — Довдонбалжирын Болд. Заимствование иноязычных терминов в современном монгольском языке : дисс. ... канд. филол. наук. Улан-Батор, 2003. 164 с.Chernyavskaya V. E. They Call the Main Entrance a Porch: social meaning in semantics and metapragmatics, Slovo.ru: Baltic accent. 2023a. Vol. 14. No. 1. Pp. 72–85. DOI: 10.5922/2225-5346-2023-1-5 (In Russ.)Игнатов 2023 — Игнатов И. А. Концепция «третьего соседа» во внешней политике Монголии (1991–2021 гг.): исторические и международно-политические аспекты: дисс. ... канд. ист. наук. М., 2023. 167 с.Chernyavskaya V. E. Typography as Social Index: Soviet landscape in the modern Russian discourse. ΠΡΑΞΗMΑ. Journal of Visual Semiotics. 2023. No. 2 (36). Pp. 50–73. DOI: 10.23951/2312-7899-2023-2-50-73 (In Russ.)Мут 2017 — Мут С. Русский язык за рубежом: Взгляд на язык сквозь призму коммодификации // Вестник Российского университета дружбы народов. Серия: Лингвистика. Т. 21. 2017. № 3. С. 463–492. DOI: 10.22363/2312-9182-2017-21-2-463-492Dovdonbalzhiryn Bold. Borrowing of Foreign Language Terms in the Modern Mongolian Language: Cand. Sc. (Philology) Thesis. Ulan-Bator, 2003. 164 p. (In Russ.)Рубцов и др. 2016 — Рубцов А. В., Любимова Т. Б., Сыродеева А. А. Практическая идеология. К аналитике идеологических процессов в политической и социокультурной реальности. М.: Ин-т философии РАН, 2016. 245 с.Ferguson J., Sidorova L. What Language Advertises: ethnographic branding in the linguistic landscape of Yakutsk. Language Policy. 2018. Vol. 17. No. 1. Pp. 23–54. (In Eng.)Русский язык в Монголии 2023 — Русский язык в Монголии: сфера образования / Ч. С. Цыбенова, Г. А. Дырхеева, В. Г. Жалсанова, Ц. Саранцацрал, Ц. Цогзолмаа; отв. ред. Г. А. Дырхеева, Ц. Саранцацрал. Улан-Удэ: БНЦ СО РАН, 2023. 199 с.Forum 58: Linguistic Anthropology. Forum for Anthropology and Culture. 2023. No. 58. Pp. 12–189. DOI: 10.31250/1815-8870-2023-19-58-12-189 (In Russ.)Терентьев 2017 — Терентьев В. И. Русский язык в Монголии сегодня // Азия и Африка сегодня. 2017. № 9. С. 56–60.Gabdrahmanova G. F., Makhmutov Z. A., Sagdieva Je. A. State Languages of the Republic of Tatarstan in the Linguistic Landscape of the Region. Kazan’: Sh. Mardzhani Institute of History (Academy of Sciences of the Republic of Tatarstan). Artifakt, 2015. 56 p. (In Russ.)Үндэсний статистикийн хороо — Үндэсний статистикийн хороо. Монгол улсын хүн амын тоо. URL: Статистикийн мэдээллийн нэгдсэн сан (nso.mn) (дата обращения: 01.06.2023).Geertz C. The Interpretation of Cultures. Moscow: Russian Political Encyclopedia (ROSSPEN), 2004. 560 p. (In Russ.)Форум: Лингвистическая антропология 2023 — Форум: Лингвистическая антропология // Антропологический форум. 2023. № 58. С. 12–189. DOI: 10.31250/1815-8870-2023-19-58-12-189Gornykh A. A. Visual Anthropology: to see yourself differently. Forum for Anthropology and Culture. 2007. No. 7. Pp. 32–52. (In Russ.)Хилханов 2023 — Хилханов Д. Л. Феномен Другого в современных условиях // Вестник Московского городского педагогического университета. Сер.: Философские науки. 2023. № 2(46). С. 47–58. DOI: 10.25688/2078-9238.2023.46.2.4Gorter D. Methods and Techniques for Linguistic Landscape Research: about definitions, core issues and technological innovations. M. Pütz & N. Mundt (eds). In: Expanding the Linguistic Landscape: Multilingualism, Language Policy and the Use of Space as a Semiotic Resource. Bristol: Multilingual Matter, 2018. Pp. 38–57. DOI: 10.21832/9781788922166-005. (In Eng.)Хилханова 2022 — Хилханова Э. В. Языковая установка и языковая идеология в западной и российской науке: о разграничении понятий // Вестник Московского университета. Сер. 19. Лингвистика и межкультурная коммуникация. 2022. № 3. С. 148–162.Huebner T. Bangkok’s Linguistic Landscapes: environmental print, codemixing and language change. International Journal of Multilingualism. 2006. No. 3 (1). Pp. 31–51. doi: 10.1080/14790710608668384. (In Eng.)Хилханова и др. 2024 — Хилханова Э. В., Ондар Ч. Г., Иванов В. В., Акопян К. С. Языковые ландшафты Кызыла и Улан-Удэ как зеркало региональной языковой политики // Новые исследования Тувы. 2024. № 1. С. 18–38. DOI: 10.25178/ nit.2024.1.2Ignatov I. A. The Concept of the “Third Neighbor” in Mongolia’s Foreign Policy (1991–2021): historical and international political aspects. Cand. Sc. (History) Thesis. Moscow, 2023. 167 p.(In Russ.)Чернявская 2023а — Чернявская В. Е. «Парадную они называют подъезд»: социальное значение в семантике и метапрагматике // Слово.ру: балтийский акцент. 2023. Т. 14. № 1. С. 72–85. DOI: 10.5922/2225-5346-2023-1-5Khilkhanov D. L. The Phenomenon of the Other in Modern Conditions. Bulletin of Moscow State Pedagogical University. MCU Journal of Philosophical Sciences. 2023. No. 2 (46). Pp. 47–58. DOI: 10.256 88/2078-9238.2023.46.2.4. (In Russ.)Чернявская 2023б — Чернявская В. Е. Типографика как социальный индекс: советский ландшафт в современном российском дискурсе // ΠΡΑΞΗMΑ. Journal of Visual Semiotics. 2023. № 2 (36). С. 50–73. DOI: 10.23951/2312-7899-2023-2-50-73Khilkhanova E. V. Language Attitudes and Language Ideologies in Western and Russian Scholarship: the differentiation of concepts. Moscow University Bulletin. Series 19. Linguistics and Intercultural Communication. 2022. No. 3. Pp. 148–162. (In Russ.)Backhaus 2007 — Backhaus P. Linguistic Landscapes: A Comparative Study of Urban Multilingualism in Tokyo. Clevedon–Buffalo–Toronto:: Multilingual Matters, 2007. 158 p.Khilkhanova E. Language Ideologies and Topoi in Web Discussions on Russia’s Minority Languages. Acta Linguistica Petropolitana. Transactions of the Institute for Linguistic Studies. 2023. Vol. 19. No. 1. Pp. 102–137. DOI 10.30842/alp23065737191102137 (In Russ.)Blackwood, Tufi 2015 — Blackwood R., Tufi S. The Linguistic Landscape of the Mediterranean: French and Italian Coastal Cities. Basingstoke: Palgrave Macmillan, 2015. 246 p.Khilkhanova E. V., Ondar Ch. G., Ivanov V. V., Hakobyan K. S. The Linguistic Landscapes of Kyzyl and Ulan-Ude as a Mirror of Regional Language Policy. New Research of Tuva. 2024. No. 1. Pp. 18–38. (In Russ.). DOI: 10.25178/ nit.2024.1.2 (In Russ.)Cenoz, Gorter 2006 — Cenoz J. and Gorter D. Linguistic Landscape and Minority Languages // International Journal of Multilingualism. 2006. No. 3 (1). Pp. 67–80. DOI: 10.1080/ 14790710608668386Landry R., Bourhis R. Y. Linguistic Landscape and Ethnolinguistic Vitality: an empirical study. Journal of Language and Social Psychology. 1997. No. 16(1). Pp. 23–49. (In Eng.)Ferguson, Sidorova 2018 — Ferguson J., Sidorova L. What language advertises: ethnographic branding in the linguistic landscape of Yakutsk // Language Policy. 2018. Vol. 17. No. 1. Pp. 23–54.Muth S. Russian Language Abroad: viewing language through the lens of commodification. Russian Journal of Linguistics. 2017. No. 21 (3). Pp. 463–492. DOI 10.22363/2312-9182-2017-21-2- 463-492. (In Russ.)Gorter 2018 — Gorter D. Methods and techniques for linguistic landscape research: About definitions, core issues and technological innovations // Expanding the Linguistic Landscape: Multilingualism, Language Policy and the Use of Space as a Semiotic Resource / M. Pütz & N. Mundt (eds). Bristol: Multilingual Matter. 2018. Pp. 38–57. DOI: 10.21832/9781788922166-005.National Statistic Office of Mongolia. Mongolian Statistic Information Service. Population. Available at: https://nso.mn/mn (accessed: 01 June 2023). (In Mong.)Huebner 2006 — Huebner T. Bangkok’s linguistic landscapes: Environmental print, codemixing and language change // International Journal of Multilingualism. 2006. No. 3 (1). Pp. 31–51. DOI: 10.1080/14790710608668384Rubtsov A. V., Ljubimova T. B., Syrodeeva A. A. Practical Ideology. To the Analysis of Ideological Processes in Political and Socio-Cultural Reality. Moscow: Institute of Philosophy (RAS), 2016. 245 p. (In Russ.)Khilkhanova 2023 — Khilkhanova E. Language Ideologies and Topoi in web Discussions on Russia’s Minority Languages // Acta Linguistica Petropolitana. Труды института лингвистических исследований. 2023. Vol. 19. No. 1. Pp. 102–137. DOI: 10.30842/alp23065737191102137Savski K. Language Policy and Linguistic Landscape Identity and Struggle in Two Southern Thai Spaces. Linguistic Landscape. 2021. No. 7 (2). Pp. 128–150. DOI: 10.1075/ll.20008.sav (In Russ.)Landry, Bourhis 1997 — Landry R. and Bourhis R. Y. Linguistic landscape and ethnolinguistic vitality: An empirical study // Journal of Language and Social Psychology. 1997. No. 16(1). Pp. 23–49.Shohamy E. Language Policy: Hidden Agendas and New Approaches. New York: Routledge, 2006. 208 p. DOI: 10.4324/9780203387962 (In Eng.)Savski 2021 — Savski K. Language policy and linguistic landscape Identity and struggle in two southern Thai spaces // Linguistic Landscape. 2021. No. 7 (2). Pp. 128–150. DOI: 10.1075/ll.20008.savTerent’ev V. I. Russian Language in Mongolia Today. Asia and Africa Today. 2017. No. 9. Pp. 56–60. (In Russ.)Shohamy 2006 — Shohamy E. Language Policy: Hidden Agendas and New Approaches. New York: Routledge, 2006. 208 p. DOI:10.4324/9780203387962Tsybe nova Ch. S., Dyrkheeva G. A., Zhalsanova V. G., Sarantsatsral Ts., Tsogzolmaa Ts. The Russian Language in Mongolia: the sphere of education. G. A. Dyrheeva, Ts. Sarantsatsral (eds). Ulan-Ude: Buryat Scientific Center (SB RAS), 2023. 199 p. (In Russ. and In Mong.)

The authors declare that there are no conflicts of interest present.