доктор филологических наук, ведущий научный сотрудник
Dr. Sc. (Philology), Leading Research Associate
Введение. В данной статье рассматривается малоизученная проблема влияния буддизма на бурятский эпос «Гэсэр». На протяжении последних двух тысячелетий буддийский фактор, начиная с хуннской эпохи, в той или иной степени проявлял себя в различных областях духовной жизни тюрко-монгольских номадов и их потомков. В связи с вышесказанным целью настоящей работы является исследование воздействия буддизма на такой знаковый памятник устнопоэтической традиции бурят, как Гэсэриада. Результаты. Применяя метод сравнительного анализа, автор выявляет термины и понятия, имеющие индо-буддийское происхождение и составляющие древний слой в повествовательной структуре улигера (эпоса). К таким константам относятся һумбэр уула ‘гора Сумер’, восходящие к мировой горе Меру, олицетворяющей центр земли и вселенной в древнеиндийской мифологии, или Һун далай ‘молочное море’, имеющее древнеиндийский прототип в мифе о пахтании молочного океана. Таким же образом из древней Индии через буддизм проник в фольклорно-мифологическую традицию бурят и полностью адаптировался в ней еще ряд космогонических следующих понятий: замби (санскр. Джамбудвипа ‘материк Джамбу’), галаб (санскр. калпа ‘мифический период времени’) и др. В бурятской Гэсэриаде прослеживается также след индо-буддийской мифологии — на уровне зооморфных образов, среди которых особенно выделяется Хан Хэрдиг ‘царь птиц и пожиратель змей’. Выводы. Южные заимствования настолько органично вплелись в сюжетную канву и образную ткань эпоса «Гэсэр», что выглядят вполне «автохтонными», искони присущими эпическому тексту. Данное обстоятельство указывает на то, что буддийские влияния в бурятском эпосе имеют давнюю историю.
Introduction. The article examines an understudied issue of how and to what extent Buddhism had influenced the Buryat epic of Geser. Over the past two millennia, the Buddhist factor — starting from the Xiongnu era — has been to a certain degree reflected in various areas of spiritual life of Turko-Mongolian nomads and their descendants. Goals. So, the work aims to study impacts of Buddhism on such a significant monument of the Buryat oral poetic tradition as Geseriad. Results. The method of comparative analysis proves instrumental in identifying terms and concepts of Indo-Buddhist origin that constitute an ancient dimension in narrative structures of the uliger (epic). Those constants include as follows: hумбэр уула ‘Mount Sumeru’ associated with the world Mount Meru that serves to mark a center of the earth and universe in ancient Indian mythology; hун далай ‘milk sea’ that has an ancient Indian prototype in the Samudra Manthana episode. Similarly, some other cosmogonic concepts of ancient India — such as замби (Sanskr. Jambudvīpa ‘Jambu mainland’) and галаб (Sanskr. kalpa ‘aeon’) — had penetrated the Buryat folk mythological tradition through Buddhism to get completely absorbed and adapted. The Buryat Geseriad also contains traces of Indo-Buddhist mythology at the level of zoomorphic images, especially notable in the case of Khan Kherdig ‘king of birds and devourer of serpents’. Conclusions. The southern borrowings had become organically integral to the epic of Geser — its plot and images — so that nowadays tend to be perceived as quite ‘autochthonous’ and indigenous elements of the narrative. This circumstance attests to that Buddhist vestiges in the Buryat epic have a long history.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.